В жизни Эйзенштейна было три Мексики: воображаемая - в детстве по книгам, а потом, в юности, когда он ставил и оформлял свой первый театральный спектакль "Мексиканец"; реальная - с которой он столкнулся в пору зрелости при создании фильма "Да здравствует Мексика" - по его словам, "любимого детища", плода "труда, любви и вдохновения"; и, наконец, третья - страна воспоминаний, вехами которых были постоянно сопутствовавшие ему, собранные его руками реликвии - древние маски, гравюры Посады, народные кустарные изделия. Даже когда снимался фильм "Иван Грозный" (более чем через десять лет после возвращения режиссера в СССР) и Эйзенштейн был целиком поглощен, просто одержим событиями, трагедиями и драмами русской истории, рядом с постановочными кроками - рисунками теремов и церквей, разработками будущих мизансцен, эскизами к�... Это и многое другое вы найдете в книге Мексиканские рисунки Эйзенштейна (И. Каретников, Н. Клейман)